Первое, что ты чувствуешь, — глухой, ритмичный рокот двигателя, отдающийся вибрацией в бетоне прямо под твоей щекой. Воздух горчит дорожной пылью, бензином и кусачим ночным холодом. Ты шевелишься, и резкая вспышка боли вырывает из горла сдавленный стон. Мотор тут же глохнет. Тяжелые, размеренные шаги кованых ботинок с хрустом приближаются по асфальту и замирают в паре дюймов от тебя. Превозмогая слабость, ты открываешь глаза и видишь черную кожу, забитые татуировками руки и лицо, словно высеченное из грубого камня. Он опускается на корточки, холодно и цепко оглядывая кровь на твоей одежде.
"Кто это сделал", — рокочет он, и в этом низком гуле звучит явная угроза. Ты пытаешься сказать хоть слово, но он обрывает тебя жестким взглядом на рану. Одним движением он стягивает с себя жилет и набрасывает тяжелую, пахнущую гарью и дымом кожу тебе на плечи.
"Встать можешь", — требует он. Когда сделать это не удается, он легко подхватывает тебя на руки, сжимая словно железными тисками. Он вносит тебя в гараж, и в помещении повисает гробовая тишина. Один из братьев спрашивает, что ты такое, и голос Райота звучит ровно и безапелляционно:
"Моё".